Два портрета. Часть 12

- Ну-ка, рассказывайте мне все начистоту, как было дело, - сказал Король, строго взглянув на Крысолова и Дэймона, когда их вместе с купцом доставили во дворец.

Мальчишки стояли и рассматривали носки своих потрепанных башмаков.

- Что, языки проглотили? Говорите.

- Мы же уже все рассказали, - залепетал Крысолов.

- А теперь рассказывайте все мне, - повелел Король.

- Ну, мы гуляли и вдруг увидели подозрительного дядьку, - начал Дэймон.

- А что же в нем было подозрительного?

Крысолов покосился на купца и сказал:
- Да посмотрите сами, какой он огроменный, да и разве у нас носят такие штаны. Мы сразу догадались, что он иностранный шпион.

- К тому же у него был огромный баул, и картина, - добавил Крысолов.

- Отпустите нас, Ваше Величество, мы не виноваты, - вдруг законючил Дэймон.

- А почему Вы украли у него картину?

- Как почему? Ведь он шпион. Значит, он стащил картину.

- Мы хотели вернуть ее в гильдию художников, - добавил Крысолов.

- А как картина оказалась у тебя? – обратился Король к купцу, - И, вообще, как ты, заморский подданный, очутился в нашем королевстве?

- Ваше Величество, я часто бываю в вашем королевстве по торговым делам, и на это у меня есть верительная грамота от вашего министра торговли. Картину действительно стащили эти сорванцы, а где я ее взял, сказать не могу.

Несси, стоявшая в глубине зала, выступила вперед:
- Это я подарила картину господину Кауфману. Он всегда был добор ко мне.

Купец, до этого не видевший, что Несси тоже в зале, проговорил:
- И Вы здесь, дитя мое. Как же они нашли Вас? Клянусь честью, я ни словом, ни взглядом не выдал Вас.

Король обратился к Полицмейстеру:
- А как этот господин беспрепятственно разгуливает по нашему королевству? Ведь, как мне известно, все наше королевство отгорожено от других стран, и никто не может ни выехать их него, ни заехать?

Полицмейстер слегка пожал плечами:
- Ваше Величество, я бы не хотел это обсуждать здесь и сейчас. Тем более, как Вы видите, грамоту выдал министр торговли.

- А я хочу знать здесь и сейчас, - оборвал его Король. – И Вы, как Главный Тайный Полицмейстер, должны быть в курсе всех дел, которые происходят в королевстве. Отвечайте.

- Ваше величество, Вы совершенно правы, граница нашего королевства окружена стеной и охраняется денно и нощно. Никто их наших граждан не может выехать за пределы королевства, и чужеземцам закрыт въезд к нам. Но… есть небольшие исключения, без которых, увы, не обойтись. Например, морские гребешки, которые так любит Ваше Величество, никак не раздобыть в нашем королевстве, и мы их покупаем у соседей.

- Не делайте из меня идиота, я прекрасно знаю, что мы обмениваем, продаем и покупаем товары у наших соседей. Но весь обмен происходит на границе, в специальных местах, и ведает этим министр торговли. Но при этом иноземцы не ступают на нашу землю.

Полицмейстер развел руками:
- Вы опять совершенно правы, но и из этого правила бывают исключения.

- Конечно, бывают, - подхватил купец, - вот и ваш министр торговли несколько раз бывал в нашей княжестве. Да, если мне не изменяет память, то и Ваш Полицмейстер бывал вместе с ним.

  - Обо всем этом Вы, Полицмейстер, доложите мне вместе с остальными министрами  на Совете, который вы должны собрать немедленно, - повелел Король.

- А вас, - он обратился к Нести, - я очень прошу написать мне портреты этого купца и мальчишек. Они будут позировать Вам.

- Я, конечно, напишу их портреты, но позировать мне не нужно. Я могу написать их по памяти. Отпустите их домой, Ваше Величество.

- Хорошо. Всыпьте мальчишкам по десять подзатыльников и отведите их к родителям. А господина Кауфмана я попрошу еще задержаться у нас в гостях.


Пока Аудачио мчался во весь опор обратно во дворец, Нести заканчивала портрет господина Кауфмана. На картине был изображен момент, когда этот великан попал в очередную передрягу, о которых он так много рассказывал Нести. Он отбивался сразу от пятерых врагов, обступивших его в каком-то трактире. Купец занес над головой длинную деревянную скамью и готовился бросить ее во врагов. Несмотря на такой сюжет картины, в лице Кауфмана читалось благородство и становилось ясно, что дерется он за правое дело.

Портреты мальчишек были готовы еще раньше. Нести нарисовала их сидящими на ветках большого дерева. Картина не оставляла сомнений в том, что невзирая на их малолетство, они уже в совершенстве овладели навыками мелкого уличного воровства. Но также можно было увидеть, что эти навыки и привычки они обрели исключительно из стремления к романтике и приключениям.

Увидев эту картину, Король приказал немедленно снова привести к нему Дэймона и Крысолова. Как только их привели, он сказал им:
- Ведите меня к вашему тайнику.

Крысолов и Дэймон не могли скрыть своего удивления. Каждый с упреком посмотрел на другого. Неужели друг выдал их священную тайну, которую они поклялись  не раскрывать даже под пытками, даже под страхом смерти.

Король подмигнул им:
- Если покажите тайник и поклянетесь, что больше никогда ничего не украдете, даже булавки, то даю слово Короля, я сохраню ваш секрет.
 
- А еще я знаю, чем занять ваши буйные головы. Довольно мы сидели за высокой стеной. Я хочу посмотреть мир, и мне понадобятся такие шустрые помощники. А еще я собираюсь построить корабль, чтобы по реке выйти к морю и отправиться в дальние путешествия. Мне кажется, со временем, из вас могут получиться неплохие моряки.


Аудачио проскакал без остановок до хижины и обратно, и вернулся через два дня с портретом Мустангера. Король поставил портреты рядом. Можно было сказать, что написаны они были под копирку: положение лошади и всадника повторялось на обеих картинах с точностью до мельчайших деталей, задний план тоже был одинаковый, выражения на лицах всадников – одни и те же, и лошади одинаково обнажали зубы под напором трензеля.

Но при этом, сразу становилось видно, что картины написаны двумя разными художниками – две разные руки, хорошо чувствующие холст и краску, каждая своими, присущими ей, мазками написали один и тот же сюжет. И еще одно объединяло эти портреты – безошибочно можно было сказать, что художницы, писавшие их, были влюблены - влюблены в своих персонажей.

- И кто автор этого портрета? – спросил Король.

- Женщина, которая в молодости была очень похожа на Нести, и время ее молодости совпало с молодостью моего отца. Вот ее автопортрет в лунную ночь, - И Аудачио показал картину «Лунная дорожка».

- А еще она любила моего отца, - добавил он.

- В этом нет ни малейшего сомнения, - сказал Король, - Ее любовь написана в этом портрете.

- Мне кажется, отец тоже любил ее. А звали ее Елира.

  В этот момент в зал вошла Несси:
- Я закончила работу над портретом господина Кауфмана, Ваше Величество.

- Дорогая Нести, - начал Король, - Вы и ваши картины открыли мне этот мир по-новому. Благодаря им я смог увидеть людей, такими, какие они есть на самом деле. Я назначаю Вас королевским художником, и Вы будете писать портреты моих министров и придворных, а я сразу увижу, достойны ли они своих постов и чинов. Вы будете писать портреты подозреваемых, и станет ясно, виновны они или нет. У вас особый дар видеть людей и раскрывать на картинах их сущность.

- Ваше Величество, я не смогу писать портреты ваших министров. Я рисую то, что мне хочется. Эти мальчишки показались мне интересными, а моего старого знакомого господина Кауфмана я давно собиралась нарисовать, потому что он приятный человек и всегда был добр ко мне. Я живу совсем одна без отца и матери. В восемнадцать лет я приехала в город, а до этого жила в деревне у двух милых старых людей. Я знала, что они не мои родственники, но они дали мне приют. Отца я не знала никогда, мать тоже плохо помню. Помню только, как она расчесывала мои волосы, когда я была совсем маленькая. Помню, как она подарила мне глиняного медведя на день рождения. Мама сама вылепила его, правда, потом он у меня разбился.

- Ой, - вдруг воскликнула Нести, прерывая воспоминания, - я чуть не забыла, ведь сегодня у меня день рождения.

- Это замечательно, - сказал Король, - мы отпразднуем его во дворце, по-королевски.

- Мне сегодня исполняется двадцать лет, и у меня с раннего детства хранится конверт, на котором написано, что я должна вскрыть его в день своего двадцатилетия. Если бы вы знали, сколько раз мне хотелось заглянуть в него раньше, но в последний момент я останавливала себя, потому что мне становилось страшно. Вдруг, если я нарушу это указание, случиться что-нибудь непоправимое. Я догадываюсь, что это письмо от моей мамы. Но сегодня, я могу вскрыть конверт. Я не просто могу, я должна поскорее сделать это.

- Но прежде, чем Вы прочтете письмо, могу ли я тоже сделать Вам предложение? – спросил Аудачио, и продолжил:

- Мне кажется, что я знаю и люблю вас давным-давно. Нет, на самом деле, это, конечно, не так. Потому что я точно знаю, что с того момента, как я действительно увидел вас в кабинете Полицмейстера, весь мир изменился для меня. Да. Я полюбил Вас тогда, именно в то мгновение, когда свалилась маскарадная шляпа, и ваши чудные золистые волосы упали на плечи. Я предлагаю Вам руку и сердце и прошу Вас стать моей женой и хозяйкой замка моих предков, а в придачу и лесной хижины моего отца. Я люблю Вас.

- Пожалуй, мое предложение не выдержит конкуренцию с этим, - пробормотал Король. – Но королевский бал по случаю вашего двадцатилетия, и вашей свадьбы мы непременно устроим сегодня же. Это мое королевское повеление.


Рецензии