500 ночей одиночества

500   НОЧЕЙ   ОДИНОЧЕСТВА


Роман



Суточное дежурство. Очередная ночь в Академии искусств.
 
Уфа.

Советскую площадь заметало сухим, морозным снегом.
 
Луна в снежной круговерти казалась мутной и не серьезной. Так себе Луна. Безо всяких вампирских, или там связанных с бреднями об оборотнях наворотов. Луна, глядя на которую не покрываешься острыми, как высохшие хлебные крошки, пупырышками – мурашками во всю спину. Не встают дыбом на ней и прочих частях тела жесткие волосы. Не прерывается от предчувствия неизбежного дыхание и сердце не срывается в заячий аритмический штопор.

Громадное здание Академии опустело, ушел последний посетитель. Тишина всё не наступала и ещё не давила на уши. Но затихал, засыпал большой город и уже слышны стали старческие (и еще какие!) вздохи – охи, на которые были так щедры вековые перекрытия, кирпичные стены, арки и своды и прочие, неведомые Автору архитектурно-строительные решения.

По гулким коридорам, многочисленным тупикам и винтовым лестницам старого здания, теннисным мячиком скакало неугомонное эхо прошедшего дня.
 
Вот уже зазвучали и шаги Смотрителя, Командора – Федора Ивановича Шаляпина. Он задержался в большом концертном зале, носящем ныне его имя, в зале, где Он пел всего лишь сто лет тому назад.

Слышно было, как Старик глубоко вздохнул и что-то прошептал. Мне показалось, почему-то, что Он в этот момент задержал дыхание и смахнул алмазной прозрачности слезинку.

Сотни последователей Фёдора Ивановича прошли через этот зал, и имя его вспоминают с благодарностью каждый день, а вот, и Он сам, мраморный, стоит перед Главным входом в зал его же именем названный. Что еще желать, будь ты живой или мертвый, человече?

Но тень великого певца недовольно шаркает башмаками по таким же старым доскам лакированного паркета, заглядывает во все углы, даже умудряется протиснуться сквозь неплотно прикрытые двери аудиторий и классов, с дотошность инспектора пожарной охраны проверяет библиотеку, прислушивается – не зашуршит ли где неосторожная мышка, не пискнет ли где веселый мышонок, подбирающийся к вкусняшкам – желтым, пахнущих шоколадом томам с нотами и клавирами.

Скоро, скоро этот Главный смотритель подойдет ко мне со спины, положит невесомую руку на плечо, спросит: - Как дела, дружище?


Рецензии