Затянувшийся грех

Заря в холодное осеннее утро только начинала растворять тьму ночи. Мария поднималась по многочисленным ступенькам, будто ступая и возвышаясь по ним душой, к центральному входу обители. Переступив порог, она вошла в другой воистину неземной, по-особому уютный и светлый мир. По-ангельски пел мужской монашеский хор, неповторимо пахло ладаном и свечами. Несколько верующих молились, прикладывались к иконам, ставили свечи... Когда же Мария увидела исповедный аналой, по ее морщинистым щекам потекли слезы. Потекли с глубины самого сердца. Она подошла поближе к месту, обильно политому такими слезами. Там ее встретил седой, с длинной бородой инок в епитрахили.
– Здравствуйте, – тихо сказал он. – Вы на исповедь?
– Да, отче, я хочу покаяться в одном очень давнем и тяжком для меня грехе. Он не дает мне никакого покоя...
– Я буду очень рад помочь вам, вы рассказывайте, облегчите душу, проговорил с сочувствием и добродушно священник, располагая к откровенной беседе.
– В юные годы, – глотая слезы, начала Мария, – я дружила с парнем Степаном – своим ровесником. С ним я училась в одной школе нашего небольшого поселка Северного. После учебы наши чувства переросли в любовь. Мы поняли, что не можем жить друг без друга, что у нас как бы уже не две жизни, а одна. Одна счастливая. Мы клялись друг другу, что даже смерть никогда не разлучит нас. Мы стали готовиться к свадьбе. Только она не состоялась... Война... Мой любимый ушел сразу же на фронт. Как тяжко это вспоминать...
Когда приходили от него письма, то я каждую букву расцеловывала, готова была терпеть все лишения, лишь бы он вернулся живым. Но через год все оборвалось вдруг. Напрасно я ждала почтальона. Лишь потом бабушке этого парня, родителей у него не было - погибли в катастрофе, пришло сообщение, что пропал без вести. Годы... Долгие годы надежд и ожиданий... Отгремел салют Победы. Уже возвращались с войны солдаты. Я же лила слезы и говорила себе: «Пусть без ног, без рук, но только бы вернулся ко мне». Но его все не было.
...Через два года, потеряв всякую надежду на возвращение Степана и думая о своем женском, материнском предназначении, я выходила замуж... Но надо ж было так случиться, что в день, когда играли свадьбу, в поселок прибыл, пройдя ад плена, концлагерей, проколесив многие страны, Степан. Мой любимый Степан. Когда мне об этом сказали, я прямо в фате убежала далеко от селения – в поле. Упала в траву, вцепилась в нее руками и не помню, сколько времени рыдала ...
К жениху своему я не возвратилась, но и Степана больше не увидела. Он, как узнал о моей свадьбе, тут же уехал с поселка и больше никогда не приезжал. Так всю жизнь я и проплакала в наказание за свою слабость. Ведь я клялась, что и смерть не разлучит нас... А не прошло и несколько лет после войны, как предала его... Прости меня, Господи!.. - Отче, сил моих больше нет. Исповедуйте меня в этом грехе.
Священник накрыл Марию епитрахилью и тут же начал читать разрешительную молитву.
– Как будто камень свалился с души, – благодарно, вытирая слезы, сказала женщина. – А его душа простит меня, она почувствует мое раскаяние, мою не угасшую любовь к нему?
– Да. Почувствует. Непременно почувствует. Пусть больше не томится ваше сердце.
Инок благословил Марию на прощанье и быстро удалился. Он вошел в свою келью. Пал на колени. И уже больше не мог сдерживать слез. Не смог сдерживать он – в миру Степан из поселка Северного, а теперь инок Вассиан. «Прости меня, Господи, спаси и сохрани Марию», – молитвенно и нежно шептали его дрожащие губы...


Рецензии
Пишете вы хорошо, но можно и лучше. Нас учили читать свои тексты вслух. И когда вы будет читать вслух монолог вашей героини, вы почувствуете диссонанс между ее состоянием и ее речью. Не думаю, что человек на исповеди говорит, облегчая душу: Отгремел салют Победы. Уже возвращались домой солдаты. Как тяжко это вспоминать.
Попробуйте доказать, что я не прав.

Кстати, мой дед был священником и его чекисты просто не успели посадить на кол в 1929 году, т.к. он смог убежать из деревни ночью вместе с семьей. Отец мой был в животе бабки. Стресс был такой сильный (в соседних селах попов на кол посадили), что он ушел из церкви, стал бухгалтером, а под конец жизни запил. Казалось бы - струсил отец Василий, изменил Богу, так многие сейчас бы посчитали. Но вот какое дело. Как сейчас помню: дед гонит самогон, показывает мне, четырехлетнему тогда, как горит бумажка, если ее окунуть в этот самый самогон, а аппарат стоит на четырех или пяти огромных церковных книгах, которые дед увез той ночью, когда спасался от чекистов. Тогда я не понимал, что дед сотворил, а сейчас и спросить некого - зачем он эти книги тащил, они же тяжеленные! Но я не могу написать об этом рассказ, потому что, моделируя диалог с дедом, вижу, что все вранье и вранье. Самогонный аппарат на церковных книгах - как-то честнее и понятнее. Дар проповедника и дар рассказчика близки по сути. И там, и тут легко вычленить и изъять фальшивые нотки и словечки. Чего вам искренне желаю.

Кстати, только что выпустил огромный альбом о военных священниках, павших в боях. 18 Георгиевских кавалеров. Огромный фолиант. Когда дарил его Патриарху, он даже не смог его взять - в правой руке посох, а одной не удержать. Попросил помощи.

Удачи!

Александр Никишин   04.08.2018 20:40     Заявить о нарушении
Спасибо Вам за отзыв и добрые пожелания

Протоиерей Анатолий Симора   07.08.2018 07:48   Заявить о нарушении
согласен

Фёдор Тиссен   08.08.2018 09:26   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.