Прихожанка

ПРОИЗВЕДЕНИЕ НЕ ПРОШЛО КОРРЕКТУРУ

К Татьяне Ильиничне стала наведываться Людмила, лет тридцать от старой знакомой не было ни слуху, ни духу, а тут на тебе, зачастила. В первый свой приход Людмила только молчала и таращилась, вид имела отрешенный, рассеянный. Татьяна Ильинична тогда еще смекнула, что пожаловала та не спроста, есть на то своя причина, но что за причина пока не выяснила. Надеясь докопаться до сути, женщина пробовала подступиться к молчунье и так, и этак, но былой задушевности не выходило. И вот что было поразительно: колыхалась подруга вроде как рядом, а вроде как ее и не было… казалось, протянешь руку, дотронешься-  она тут же и лопнет, все равно что мыльный пузырь. Татьяна Ильинична, конечно, и в мыслях не имела старой знакомой навредить, поэтому вела себя сдержанно, осторожно, лишь бы по глупости чего не напортить.


В очередной свой приход Людмила преобразилась, не стояла как прежде в задумчивости, ворон не ловила, напротив, вела себя энергично, нахраписто. Размахивая невесть откуда взявшейся авоськой, бегала все равно что ошпаренная, мельтешила, коршуном налетала на невесть откуда появившихся прохожих и чуть не силком запихивала за пазуху кому пачку сметаны, кому с зеленой крышкой кефир, кому треугольный пакет. Молочную продукцию в подобной таре давно не выпускали, каких только пачек теперь не навыдумывали, но не это удивило Татьяну Ильиничну- удивило ее то, какими жалостливыми глазами смотрела Людмила на прохожего, если тот вдруг от подарочка отбрыкивался. Тот факт, что прежнюю ее знакомую минувшие года не тронули, а самой ей давно не до танцев с бубнами, Татьяна Ильинична приняла как должное.


Наблюдая за тем, как от Людмилы отбивается Елвис Пресли брюки-клеш, Татьяну Ильиничну не покидало ощущение, что всех этих людей она где-то, когда-то видела. Но где? Когда? Хоть убей не помнила. Пока она мыкалась, вспоминая, в руках у Людмилы появился увесистый пакет. Достав оттуда жмень, та принялась щедро  сеять под ноги прохожих  кругляши и обрезочки, покрупнее  и помельче, потолще и потоньше, колбасы вареной и не только. Глядя на все эти недовесочки, у Татьяны Ильиничны будто по сердцу полоснуло.  Чуть поодаль зыбью забрезжили стены здания... Действие развернулось возле того самого продмага, там-то она и начинала свою трудовую деятельность, там и познакомилась с Людмилой, которая взяла над ней шефство.   Ну и завертелось у них, пошло-поехало... Пока Татьяна Ильинична приходила в себя от посетившего ее откровения, Людмила подплыла к ней ближе, будто специально дав тем самым получше себя разглядеть. Одета она была в длиннющий воздушно-неземной балахон, прихваченный на поясе фартучком. Струясь балахон докатывался чуть не до самых щиколоток, внизу торчали босые ступни.  Увидев эти босые ноги, Татьяну Ильиничну будто что-то стукнуло, и она тут же распахнула глаза.


Сердце бешено колотилось. По темным занавескам перекатился свет фар.  Некоторое время женщина лежала, боясь шелохнуться, ждала пока сумбур уляжется и ее отпустит. Людмила так и не проронила ни единого словечка, но и без того все стало ясно… Много чего вспомнилось … И ведро воды, которое ставилось рядом с мешком сахара… И сметана, которая чем только не разбавлялась…  Много-много чего вспомнилось… Себя Татьяна Ильинична не оправдывала, что было - то было… Былого не воротишь… Редко у кого получается в торговле поработать так, чтоб к рукам ничего не прилипло… Свой рот никто не обнесет.


Весь следующий день женщина провела, как принято сейчас говорить, на автопилоте. Вроде как  что-то делала, колотилась, а спроси что делала, так сразу и не скажешь… Всюду босые ноги мерещились, и внутри все что-то варилось, не отпускало. Неспроста видно Людмила к ней наведывалась, тяжко ей там приходится… Напрасно Татьяна Ильинична пыталась себя успокоить, убеждала, что другие-то воруют вагонами, дороги латают-не-перелатают, плитку на тротуарах по семь раз перекладывают.  Все равно было боязно. Будь Татьяна Ильинична по-другому воспитана, она б может тут же куда следует побежала, покаялась, заодно б и Людмиле свечку поставила, но внутри будто что-то противилось: то попов, значит, к стеночке, то опять все им почести… кино какое-то получается... Да и не привыкла она душу, как форточку, перед кем бы то ни было выворачивать.  Была б ее воля, хоть сейчас бы каждому,  кого когда-то обманула-обсчитала-обвесила в троекратном  размере все компенсировала,  да разве сыскать ветра в поле…


Дальше –хуже… куда б Татьяна Ильинична не направилась, за что б ни взялась, всюду ей Людмила мерещится, всюду она за нею ходит. А один раз и вовсе приблизилась, и шепчет тихонечко, -«Не то ты  делаешь, Танюша, не тем занимаешься… Ох, и намаешься, намаешься…» Обмерла Татьяна Ильинична, оглянулась, а никого нет, все развеялось… Так и жила Татьяна Ильинична, ела, спала, а все была сама не своя, как ни старалась никак взять в толк не могла, что конкретно-то от нее требуется? Чего Людмила не договаривает? На выходных когда-никогда ездила навестить внуков. Возвращаясь как-то домой, Татьяна Ильинична заметила, что над только отстроенным в их микрорайоне храмом уже докрасили маковку.  И странно, и чудно! Не успели возвести собор на месте общей купальни, всюду стали появляться церквушки поменьше. Вокруг сновали новоиспеченные верующие, глядя на других, Татьяна Ильинична воровато перекрестилась и пошла дальше. Дойдя до магазина попала под раздачу, на воротах со светящейся вывеской стояли две девицы в юбчонках и фартучках, на подносе предлагали мясную продукцию. Вот тут-то Татьяну Ильиничну будто током пронизало! Домой женщина чуть не бежала. Что уж там способствовало озарению, где что замкнуло, Татьяна Ильинична разобрать и не пыталась, не до того было.  Нужно было поскорее притворять в жизнь задуманное.

 
Через сорок минут Татьяна Ильинична стояла около колбасной витрины в супермаркете и выбирала лучшее из лучшего: карбонат, окорок, балык, по старой памяти взяла и батончик докторской. Из всей пенсии оставила тысячу на то, чтобы дожить до седьмого, все остальное было спущено. Брала Татьяна Ильинична много и как оптовый покупатель диктовала условия, интересовалось какой толщиной все режется, нельзя ли агрегат подкрутить, перенастроить, чтобы куски выходили потолще. Стоящие в очереди стали пшикать, но Татьяна Ильинична не дала себя в обиду:  брала она  килограммами, а не двести грамм, лишь бы понюхать, другие так затаривались разве что на Новый год, а не среди месяца мая.


Возвратившись с нарезкой домой, женщина вытащила из запасов новый фартук и, не откладывая ничего в долгий ящик, под свободным флагом вышла к метро ( указывать какой-то конкретный мясокомбинат Татьяна Ильинична предусмотрительно не стала, могли выйти трения, а ей сейчас это было ни к чему). Прохожих Татьяна обслуживала бойко, не хуже Людмилы, только работала интеллигентней, без напора и пыли. Быть узнанной не страшилась, кому какое дело, устроилась подработать распространителем. На этот самом месте она лично и порошок жидкий в пузыре получала, и клубнично-банановую жвачку. Сейчас это сплошь и рядом, у каждого кинотеатра на прохожих  облавы устраивают, если не чипсы раздают, так приглашают принять участие в опросах, в дегустациях, вафельными тортами задаривают.

После первой удачной акции пришлось две недели до следующей пенсии сидеть на гречке. Извлекая пользу из ошибок, в дальнейшем Татьяна Ильинична действовала осмотрительнее. Провела строгую бухгалтерию, кое-какие продукты из рациона вычеркнула, ввела калорийные питательные яйца. Поначалу с непривычки пришлось тяжелова-то, один раз чуть в голодный обморок не кувыркнулась, но потом дела наладились,  а по осени так вообще жировала, сын от тещи свинью привез, так ей четверть туши досталась. Не за горами зима, а с таким обеспечением можно хоть 5 часов на морозе выстоять. 

На Новый год пришли 5 тысяч от правительства. На радостях Татьяна Ильинична устроила широкую акцию.  Желающих оказалось хоть отбавляй, народ кругом веселящийся. По поводу сроков повинности Татьяна Ильинична учредила так -пока ноги будут носить, а там видно будет. Людмила больше не наведывалась, Татьяна Ильинична аккуратно следовала намеченному, с пути не сбивалась, не то, чтобы она чего-то там боялась, но чтобы подруга больше ее не беспокоила как штык два раза в год, на рождение Людмилы и на смерть ходила в церковь, ставила свечки. И сама не заметила, как пошло и поехало… На Пасху как не сходить- кулич освятить надо. А там Троица! А на Рождество красота-то какая… А там она именинница!


Рецензии
Мне понравилось! Спасибо!
С уважением,

Ольга Скворцова   08.11.2017 16:56     Заявить о нарушении
Ольга, спасибо за отзыв!
С наилучшими пожеланиями,
ОЛьга

Белова Ольга Александровна   08.11.2017 19:39   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.