Yellow river- Желтая река...

                 Наши послеинститутские военные сборы июля-августа  1977 года проходили  у города Николаева. На легендарном дизеле Кишинев-Одесса бравые под- и целые полковники, багровые от выпитых в дорогу горячительных, доставили нас на пестрый, переполненный курортниками Одесский вокзал. Часа четыре в замызганных общих вагонах, где многие ещё продолжали обмывать недавно полученные корочки инженерных дипломов, и мы оказались в душных объятиях ночного Николаева.
                Соляные, в которых находились наши казармы, были построены  в конце 19 века. Торговцы, не имеющие никакого желания платить налоги на оптовый ввоз соли, построили к северу от города склады, а село, состоящее , в основном,  из болгар, получило название Соляные. В этот район, расположенный на нешироком длинном полуострове, образованном изгибами рек Южный Буг и Ингул, мы въехали через Ингульский мост и  на целых 54 дня попали на территорию знаменитой своей жестокостью Николаевской учебки. Нас, будущих командиров танковых взводов, это напрямую не касалось, но антураж , все же, имел немалое значение.
                 - Ого! Как они успели..?,- мы обнаружили у входа в казармы группку обеспокоенных папаш и мамаш, уже добравшихся из Кишинева  прежде нас. Несмотря на недавно полученные дипломы, часть сыночков никак не могла выпасть из пристальной опеки родителей. Наши военные преподаватели, которым уже сильно требовалось дополнительное вливание, радостно принимали в объятия и объемистые канистры с белым и красным, и бутылки с коньяками, и свертки с ароматными копчёностями, снабженные вкуснейшими молдавскими плачинтами, брынзой и болгарскими перцами, фаршированными кислой капусткой... За эти драгоценные дары щедро обещались и лучшие места в казарме, и отсутствие наказаний, и хорошие отметки на выпускных испытаниях...
                   - Недаром это гиблое местечко называется Соляные,- кисло произнёс Фаддей , попробовав напиться из алюминиевой кружки, намертво прикованной цепью к объемистому баку с водой. Мы тогда истории района не знали и не ведали. Поэтому и  связали его название со свойствами довольно противной, тёплой солоноватой водички...
                    - Товарищ сержант, разрешите пописать , у меня высокая температура ,- отвлёк меня от писсуара, прерывающийся голос молодого солдатика, обратившегося к красномордому верзиле, справлявшего нужду пососедству.
                    - Ты че, молодой, нюх потерял.. А ну, топай на улицу..! Я те щас таких Пи...лей наваляю, шо мать родная не узнает!
                    -  Слушай!,- прихватил я испуганного сержанта за шиворот,- догони и верни молодого сюда. Он же болен.
                    - Но ведь в казарме только сержантам можно. Я сам первые полгода только на улицу бегал,- пытался объяснить солдафон. Но молодого он вернул, клятвенно пообещав не наказывать...
                    На следующий день нас познакомили с дивизионным туалетом. Несколько жалких писсуаров в  казармах, конечно, не смогли бы принять одновременно все десять тысяч мужиков, разбуженных криками «Подъем!”. Для этого необходимо было величественное сооружение, спрятанное под землю, куда вбегал и выбегал нескончаемый строй отчаянно спешащих солдатиков. Им за малейшее опоздание к утренней физподготовке грозили многочисленные  и неотвратимые кары...
                    Я ошеломлённо наблюдал за гигантским муравейником, сам вбегая, а через десяток другой секунд выбегая,  из наполненного парами хлорки пространства.
                    - А , что случится при малейшем сбое этого фантастического механизма?,- подумалось мне.
                    - Как в воду глядел..! А, может, накаркал..!

                    На пути бегущей многотысячной оравы , вдруг, возникли фигуры офицеров, отчаянно кричащих и размахивающими лопатами. Усиленные полусотней солдат , они перекрыли доступ к забитому напрочь  источнику облегчения... Толпа инстинктивно кинулась к большому каменному забору, ограждавшему военный городок от жилого массива пятиэтажек.
                    Но умудрённые опытом бравые командиры не допустили падения стены от неизбежного подмыва ограждения тысячами и тысячами струек агрессивной жидкости .
                    Они  мужественно остановили наступление писающих мальчиков в метрах десяти от стены. Целый взвод с лопатами на глазах вырыл небольшой канал, по которому речушка отводилась далеко в сторону. Если бы кому-то пришла в голову идея, хотя бы на 1 процент изобразить это событие, то знаменитому Брюссельскому Маннекен-Пис ( Писающему мальчику) просто делать было нечего рядом с таким монументальным творением... А город Николаев стал бы немедленно всемирным центром туризма, где писающие хором солдатики продавались бы на улицах, затем во всех странах мира... Но , ещё не вечер..! И это ещё не все...
                    Балконы женского общежития, находящегося прямо за злополучной стеной военного городка, несмотря на раннее время , немедленно заполнились не совсем одетыми, но очень благодарными зрительницами. Прямо к ним лицом (и всем остальным)  во всей красе стояло и писало одновременно не менее сотни молодых спешащих мужчин. На смену одним, сразу же появлялись другие. Дамы были так зачарованы, загипнотизированы возбуждающе-незабываемым зрелищем, что, поначалу, буквально, оху..ли от такого количества пенисов, работающих почище, чем комплекс фонтанов в Петергофе....
                    Девушки, жадно наблюдавшие за рождением настоящей речушки,речки, реки, оказались не из робкого десятка и явно, явно не из профтехучилища. Придя в состояние эйфории от наблюдения  чуда, они завелись не на шутку и, раскачиваясь, хором запели  знаменитый хит британской группы Christie:
....
Yellow river yellow river is in my mind and in my eyes
Yellow river yellow river is in my blood it's the place I love....

                Это было незабываемо! Строй солдатиков тоже стал раскачиваться в такт!   
                Есть, есть, что вспомнить..! И нам, и им..!


Рецензии