Одиночество вдвоем, часть 5

Часть 5

После ужина погода резко начала портиться. С моря подул резкий холодный, порывистый ветер. У меня сложилось такое впечатление, что на смену прекрасному лету пришла, вместе с холодными ветрами, осень.

Я, быстро поужинав, зашла в корпус. Надела теплую одежду и куртку. Прихватила с собой фотоаппарат и пошла   к морю. Каким - то  десятым или двадцать пятым чувством, я понимала, что сегодня состоится наш разговор с Татьяной Вениаминовной. Что сегодня откроется дверь в выстроенном, причем намеренно,   ее бастионе. Вот только мне не было понятно,  сдастся он или выстоит, и останется при своем мнении. Время покажет. А пока я  быстро шла, спускаясь на нижнюю аллею парка, примыкающую к набережной.


Погода бесновалась. Ветер крепчал с каждым моим шагом, приближающим меня к морю. Порывы ветра набросились на  пальмы. Они собирали  все листья в кучу и пытались их  сорвать. Крутили  и трепали их, так, что мне казалось,  еще чуть – чуть и пальмы лишатся, всей свей красоты и привлекательности, но не тут – то было. Пальмы пружинили и сопротивлялись, и при любой передышке расправляли свою крону, как бы говоря, что  они видели и посильнее шторма, тем самым вызывая еще  более сильный гнев ветра. В нижней аллее парка стоял старый раскидистый дуб. Он скрипел  и сердился, Назойливый ветер   не давал ему покоя. Ветер  носился  и резвился со свистом в его облетевшей кроне, и раскачивал его могучие ветви, чем и донимал дуб, не давая ему уснуть. У самого парапета порывы ветра почти положили на  землю  камыш и молодые эвкалипты, а кипарисы  возмущенно шумели в ответ на его хулиганские  выходки.


Я спустилась к пляжу. С пляжа были убраны все лежаки и зонтики. Лежаки  сложили в большие стопы, зонтики  лежали в куче за ними,  все, предварительно стянули  тросами. Волны,  с ревом и шумом,   надвигались на берег. Пляж был освещен  светом прожекторов. Перед лестницей и входом на пляж стоял щит с предупреждение, что на море шторм, и купаться запрещено. Я не знаю такого человека, который бы решился плавать в такой шторм. Я спустилась на пляж. Волны уже освоили весь пляж, и почти добегали до лестницы. Там, где  набережная подходила почти до самого моря, волны с шумом налетали на парапет и разлетались фонтаном брызг, пены и мелкой гальки. Зрелище неописуемое. Ночь, шторм,  волны, брызги и люди, которые  наслаждаются этим красивым зрелищем. Людей было не много. В основном они были на набережной  и снимали фейерверк брызг  и огромных волн, разбивающихся о бетонный парапет набережной. Люди с восторгом и криками одобрения и восторга, щелкали камерами и снимали видио. Конечно, это прекрасное зрелище, для тех, кто впервые оказался здесь, на море, во время шторма. Я не исключение, хотя для меня  поездка на море - это скорее ритуал, тем более в октябрь - это самый сложный месяц в моей водолейской жизни, как спасение от хандры и осенней депрессии.  Я сразу увидела Татьяну Вениаминовну. Она стояла почти на самой кромке, разделяющей бушующее море и пляж. Стояла она одна, там, где  свет прожектора не доставал, и стояла  серая  полутень. Справа от нее находился навес. Днем, в самый солнцепек, многие старались под ним укрыться. Под навесом у самого парапета стояло несколько лежаков, закрепленных тросом. Место, выбранное Татьяной Вениаминовной, как мне показалось, очень располагало к беседе.  Когда я  спустилась на пляж и направилась в ее сторону, Татьяна Вениаминовна  обернулась и помахала мне рукой. Я пошла к ней.

Татьяна Вениаминовна стояла в тени навеса. Высокая и прямая. Высоко подняв голову, она смотрела туда в темноту моря, где дорожками с перебежками, пересекая друг друга, блуждали лучи прожекторов, выхватывая урывками бушующие волны с белыми барашками. Волны с грохотом и шумом с разбегу обрушивались на пляж и  вперегонки  бежали к  ее ногам. Ветер нападал на ее и она, сняв  капюшон, то и дело  поправляла  свои волосы, взлохмаченные  этим хулиганом. Татьяну Вениаминовну все это забавляло, и у нее было прекрасное настроение.


 Когда я подошла ближе,  очередная волна почти подбежала мне под ноги и обдала пеной и брызгами, она засмеялась, такой счастливой,  немного детской и открытой улыбкой и крикнула:


-  Вот это красота.  Смотрите, смотрите, какие волны.… Какая красота!!! В шторм хорошо находиться на море и дышать взвесью из микробрызг.


- Да, я тоже люблю гулять в шторм – ответила я.


Мы стояли и смотрели, как природа беснуется или показывает свою силу и норов, демонстрируя нам и всему человечеству,  то, что человек – это всего лишь песчинка в этом большом мире, под название природа.


Очередная волна, с размаха, разбилась о берег  и  добежала до того места, где мы  стояли. Мы вынуждены были быстро отступить под навес к лежакам. Я, недолго думая, села на  один и подняла ноги, так, чтобы не намочить кроссовки. Татьяна Вениаминовна последовала моему примеру. Мы уселись с ногами на лежаки и засмеялись.


- Да, уж  …  Вот это,  да… Такие большие тети и испугались, залезли на лежаки… -  смеялась я.


- Да и я тоже хороша. Вспомнила свою спортивную молодость. Быстро ретировалась и взлетела на этот насест. Давайте посидим еще. Уходить не хочется. Вы не против? – внимательно посмотрев на меня, спросила Татьяна Вениаминовна.


- Да, что вы… Я только пришла. Я тепло оделась и хочу просто подышать и посидеть здесь. Это здорово, что выдалась такая возможность. Морская соль и взвесь с морской воды во время шторма, очень полезны для моих легких. Я специально приезжаю на море осенью – ответила я.


- Да, я, как медик, могу это подтвердить. Это, так и есть. Это очень полезно.
Давайте посидим здесь. Вон рядом есть сухие лежаки, присядем под навесом? – спросила она меня.


Я согласилась с ней,  и мы пересели немного дальше от кромки, до которой достают набегающие волны.


Под навесом стояла темная  серая, в ряпушку, от  мелкой сетки, накрывавшей крышу навеса. Я не четко видела лицо  Татьяны Вениаминовны, но просто почувствовала  ее волнение. И как мне показалось, что  ее волновал не шторм, а что такое,  что с этим связано, как я подумала из ее жизни или прошлого. Я  удобно устроилась на лежаке. Натянула на голову капюшон и стала ждать продолжения беседы, не решаясь задать тот вопрос, который откроет мне  двери в  стене, выстроенной  моей соседкой по лежаку.


- Для меня шторм, это  нечто больше, чем шторм. Это моя стихия и мой упрямый характер, благодаря, которого я  испортила свою жизнь. Каждый раз, когда оказываюсь на море во время шторма, все мое естество просит бури и перемен, а после шторма, когда стоит тишь и благодать, я всегда уступаю своему разуму, и отступаю.  Отступаю, и успокаиваюсь, как море. Но, кто сказал, что спокойное  море, как и вода со временем не превратится в болото… Аналогично и в нашей жизни, но в жизни на много все сложнее.  Вот в чем беда,  если не чистить болото,  она загниет и превратится в смрадную лужу, вылезти из этой лужи, почти не возможно. Вот и барахтаемся, как чушки в этой грязи, выход прост, всего лишь нужен, как ни банально, шторм в душе, в жизни.  Как вы думаете? – обернулась она ко мне, и как мне показалось, ее глаза заблестели, только от чего, не знаю, а предполагать не стала.


-  Да, как вы правы. Вы знаете, мы женщины – стратеги. Мы – не решительны и боимся, что вдруг и эта лужа иссякнет, а по – моему, зря боимся – ответила я, надеясь на продолжение беседы.


Татьяна Вениаминовна повернулась всем корпусом ко мне, глубоко, с растяжкой вздохнула, но ничего не сказала. Просто стала смотреть на бушующее море, а я просто стала ждать, когда она решится и продолжит. Немного посидев, она продолжила.

Продолжение следует…


Рецензии
На душе грустно - в животе пусто!

Олег Рыбаченко   11.12.2017 01:13     Заявить о нарушении