Часть 1. Глава 8

Предыдущая часть: http://www.proza.ru/2009/07/21/215
< 08 Лето I – allegro non molto >

      Когда Он вернулся домой, то первым делом объявил родителям и счастливой этими его словами невесте, что больше никогда не пойдет в «ТОТ лес». И - заболел. Болезнь была странная – только высокая температура вместе с ознобом, а еще …

       А ещё – бредовые видения.
       То чудилось, что он снова беспечно болтает со своей лесной русалкой,  и наблюдает за  нехитрыми, светлыми радостями труда и забот ее народа…
       То русалка являлась ему узницей за прозрачной дверью, внутри её дерева. Смотрела полными слёз глазами - и казалось, что её взгляд беспрепятственно вливается, нескончаемым потоком, прямо в душу ему, смешиваясь с его собственной кровью, бегущей по венам-артериям. Русалочка смотрела молча, не произнося ни единого слова, но в молчании этом, на самой грани слышимости, звучала тихая, печальная музыка, похожая на пение скрипки. И тогда сердце Его переполнялось жалостью, и боль поднималась в его душе, как огромная волна, и не было от этой волны никакого спасения.

       Невеста почти неотлучно сидела рядом с ним, слушала его странные бредовые речи, промокала холодным полотенцем горячечный лоб, а Он, однажды очнувшись, схватил ее за руку и счастливо прошептал «Так ты все-таки настоящая? Не призрак?». Потом на лице его отразилось короткое горькое понимание правды: «А, это ты…» - и он снова впал в забытье.

      Так прошло несколько дней. Неожиданно для всех Он снова обрел ясность ума, перестал бредить… Только вот по ночам стал сниться ему один и тот же сон: стоит перед ним его русалочка лесная, смотрит прямо ему в глаза. И тихо шепчет с такой мольбой, что сердце заходится: «Сруби меня!... Пожалуйста!!! Сруби!!!....»

                                     ***

      Он держался еще несколько суток, пытаясь уверить сам себя, что это просто галлюцинации, остаточные явления болезненного бреда... Потом, прямо среди ночи, взял топор покрепче, с которым раньше (до встречи с русалкой) лучше всего управлялся с деревьями, хорошенько наточил его  – и двинулся к знакомому месту.

                                     ***

       С первым ударом, как показалось, от дерева пошел страшный, мучительный стон, расходясь по всему лесу как звон огромного колокола. Чудилось – народ его русалки покидает свои спящие деревья и собирается вокруг него. Но вместо слышимой раньше приветливости - укор и гнев исходят от них опаляющим  жаром …Он в ужасе бросил топор на землю, закричал отчаянно: «Она сама меня просила!!!!».

       И точно слабая и печальная музыка послышалась от того ствола, на котором белел первый след от топора. В ней была и сдерживаемая боль, и защита и успокаивающее что-то  для него, и какие-то объяснения без слов для всех остальных, и отчаянная мольба о продолжении этого страшного дела…

      Одновременно между Ним и разгневанными дриадами появилась полупрозрачная фигура старика в длинном одеянии. Старик развел руки, как бы защищая Его, и послышалось жесткое, четко произнесённое низким голосом «НЕТ!». Так говорил бы огромный трехсотлетний дуб, если бы можно было его слышать.

      Отступил призрачный народ, растаяли и без того неясные, расплывчатые силуэты в свете луны… Исчез старик. Снова взял Он в руки топор, глубоко вздохнул и замахнулся…
 
                                           ***

      Последний удар, последний всплеск острой боли, последняя пытка-попытка задушить в себе «Я больше не могу!!!!!» - и дерево, приютившее меня, столь много времени бывшее частью меня, ближе которого в этой жизни ничего не было, падает. Боль исчезла, теперь я чувствую только паническую потерянность и одиночество.

      Одновременно мое тело, ставшее заметно легче и прозрачнее, чем раньше,  с немыслимой, и все возрастающей  скоростью уносится прочь какой-то незримой силой: вверх или горизонтально – я не различаю, поскольку все вокруг меня видится размытыми световыми пятнами… И до самых краев заполняет меня страшная, невозможная  - в жизни - тоска потери. Но это длится всего несколько мучительных секунд…
      И  милосердное НИЧТО укрывает меня своим пуховым одеялом, погружая в НЕБЫТИЕ.

                                           ***

    …дерево, наконец, рухнуло, и  Он перестал слышать безуспешно сдерживаемую боль, терзающую его русалочку. Выпустил из рук проклятый топор, без сил упал в снег, на колени. Закричал – громко, протяжно, без слов, выпуская в этом крике того безумного зверя, что в кровавые клочья рвал когтями Его душу … Никто не отозвался, даже вездесущее эхо: мертвая тишина опустилась на лес…

                                           ***

    Он не помнил, как выбрался из леса, не помнил обратной дороги. Пришел в себя только уже перед самым домом, освещаемый первыми лучами восходящего солнца.

    Надо жить дальше, надо жить обычной жизнью, «как все». Мысль эта была сейчас невыносимо тяжела … Но Он знал, что от любых ран и болезней либо умирают, либо выздоравливают.
    И нет такой боли, которая длилась бы вечность.
Продолжение: http://www.proza.ru/2009/07/21/218


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.