Провинциалка. Образы 90х

В тот холодный  осенний  день я сидела в комнате  на четырнадцатом этаже общежития и пила чай. Неожиданно,  без стука вошли три девушки.  Это были моя соседка по комнате, старшекурсница, Лариса и ее подруга Тамара. Третья девушка была мне не знакома.
Отношения с Ларисой у меня были более чем прохладные. Мы почти не разговаривали. Я, студентка первого курса, за три месяца учебы уже успела испытать на себе все «прелести» ее общежитской дедовщины. Я ненавидела Ларису всей душой и даже не повернула голову в сторону вошедших.
-Ты посиди здесь пока, а мы за тобой через сорок минут зайдем – сказала Тамара  незнакомой девушке и они с Ларисой куда-то ушли.

Пару минут девушка неуверенно стояла в центре комнаты, вопросительно глядя на меня.  От Ларисы и ее подруг я уже  давно не ожидала ничего хорошего. Я настороженно рассматривала ее в ответ. Обычная девица, только одета немного провинциально. Такие  шапки и такие пальто,  да еще зеленого цвета, московские девушки не носили. Она неуверенно села на стул напротив меня и улыбнулась.
-Здравствуйте. Меня зовут Аня. А вас как зовут?
Ее неожиданная улыбка меня  тронула и обескуражила.
-Повесьте ваше пальто в шкаф, вот сюда. Хотите, я налью вам чаю? – предложила я.
В общежитии часто  мелькали новые люди, и попить чаю с  доброжелательной девушкой  было несложно. Я наливала  чай и думала о том, что Лариса с Тамарой  вернутся  за ней через сорок  минут.

Аня оказалась довольно разговорчива. Я узнала, что она  студентка Ставропольского медицинского института, приехала на три дня в Москву  к своей землячке Тамаре. Та пообещала устроить ее пожить к  своим  родственникам. Она говорила, что любит медицину. Что медицина - ее мечта. Учиться трудно, но она учится с удовольствием. А еще - она мечтает работать в госпитале  для детей с врожденными патологиями опорно-двигательного аппарата. Она говорила об этом с каким-то особенным выражением лица, и ее взгляд  при этом почти светился.
Я рассеянно слушала ее, думая про себя о том, что большинство моих однокурсниц  были озабочены гораздо более насущными проблемами.  Например, как поступить в аспирантуру, чтобы остаться в Москве, или пробить себе стажировку заграницей. Или просто выйти замуж за обеспеченного человека. Аня  показалась   мне слишком правильной и скучной.  Ее слова напоминали  слащавые  передачи о  профориентации.  Они мне казались такими же провинциальными, как и ее зеленое пальто. Я слушала  вполуха с дежурной улыбкой на лице. Наверняка,  через год-два эта девушка изменит свои планы  и, как и все,  устремится  к лучшей жизни.  Но мне  было все равно. Я знала, что вот-вот  придет  Тамара,  и уже завтра я  про нее забуду.

Я подливала  ей  чай и  старалась,  как могла, поддерживать разговор. Прошел час, потом два, потом еще – Лариса  с Тамарой все не приходили. Это были те  далекие времена, когда интернета и мобильных телефонов еще не было. Связь работала по городским  телефонам и таксофонам, разбросанным по улицам тогдашней Москвы. А сама столица была закрытым  городом с жесткими правилами регистрации. Хостелов для приезжих в ней тоже не было.
Такие же жесткие правила царили в общежитии. В нем регулярно устраивались проверки паспортного режима, а  за пребывание в комнате посторонних лиц после 21.00 можно было нарваться на серьезные неприятности.
Уже стемнело, а соседки с подругой  все не было. Возможно, они ушли куда-то развлекаться, а Аню  решили оставить на мое попечение. Я начала нервничать.  Уже восемь часов. Оставлять в комнате иногороднюю девушку было рискованно. Что же мне с ней делать? Не выгнать же на улицу? Я снова с ненавистью подумала о Ларисе.

Охраны на проходной общежития  в те времена не было. Там, за длинным столом, сидели БАБКИ. Старые бабки в телогрейках и вязаных платках. И с очччень свирепыми физиономиями.  Бдительности их мог бы позавидовать  опытный агент ФСБ. Электронных документов тогда тоже не было и, проходя мимо старух, нужно было предъявлять студенческий билет.
Я  ужасно их боялась,  доставала  документ   на  почтительном расстоянии и проходила, держа  его в раскрытом  виде, словно  белый флаг. Мысль о том, чтобы спуститься и дать им взятку за разрешение  Ане остаться и переночевать в общежитии  меня пугала. Да и спать-то было негде. Проблема ночлега незнакомой девочки с легкой руки Ларисы и Тамары, видимо, оказывалась на мне.

Я посмотрела на часы. Уже 20.20. Аня поймала мой взгляд и спросила про комендантский час. Конечно, уже поздно. Почему же не пришла  Тамара? Она же обещала помочь? Аня на минуту нахмурилась, но промолчала. Вид у нее был расстроенный. Да, пора идти.  Я поинтересовалась, есть ли у нее еще знакомые в Москве, где можно остановиться? Знакомых не было, но это ничего – ответила она. Можно переночевать на вокзале. Ничего  страшного, она потерпит.
Ночевать на вокзале? Такой идеалистке? Это невозможно. Времени оставалось мало и мы уже нервничали обе. Я чувствовала, что Аня переживала больше меня. Мысль о том, что она создала мне проблему, удручала ее,  и она решительно собиралась на вокзал.
Как же так? Я лихорадочно прокручивала  в голове варианты. У меня были родственники в Москве, но попросить их приютить незнакомую девушку из Ставрополя  было невозможно. Страшно представить,  что бы мне пришлось выслушать в ответ! Тогда я вспомнила про  мамину подругу тетю Свету, которая жила на Курской в коммунальной квартире. Тетя Света была  своим человеком. На нее можно было положиться.  Несмотря на горячие  протесты Ани, я вышла в коридор и набрала ее номер по таксофону.
Мой голос звучал виновато и неуверенно. На душе скребли кошки. Тетя Света  выслушала меня внимательно,  немного помолчала и задала единственный вопрос:
-Как давно ты знаешь эту девочку?
Мне захотелось провалиться сквозь землю, но я  собралась с духом и честно ответила. Она опять помолчала.
-Хорошо. Пусть приезжает. Я буду ждать ее через час у выхода из метро.

Как часто,  имея массу друзей и знакомых, мы неожиданно понимаем в трудный момент, что среди них очень мало тех,  к кому действительно можно обратиться за помощью.
Я объяснила Ане, как добраться, и она уехала. Лариса появилась только заполночь.  Я уже легла, и разговаривать с ней не стала. Тамары не было. Я поняла, что про  Аню они обе уже забыли.

На следующий день, когда я вернулась с занятий, в  коридоре общежития меня ждала Аня. Вместо вязанной шапочки на голове у нее красовалась элегантная норковая шляпка.
-Тебе нравится? Это мне тетя Света дала поносить.
Тетя Света не только не побоялась впустить к себе в дом незнакомую девочку, но и дала ей  поносить свою – я уверена - единственную норковую  шапку. Я чувствовала себя преступницей, меня мучили угрызения совести.
Я знала,  что приеду к ней  и подарю  большой  букет цветов и обязательно попрошу  прощения.

-Как тебе тетя Света? – спросила я Аню.
-Совершенно потрясающая!! Я таких людей не встречала! – восторженно сказала она. Именно этот ответ я и ожидала. Было видно, что они подружились.
Ларисы, слава Богу, опять не было, и мы снова  коротали с Аней  время  за чашкой чая    и разговорами.
Эта чудачка удивляла меня своей непохожестью на остальных. Чем больше мы общались, тем больше я чувствовала к ней симпатию и доверие. Мое вчерашнее  отчуждение исчезло. Мы говорили так, как-будто дружили много лет. С высоты четырнадцатого этажа до самого горизонта простирался потрясающий вид на вечернюю Москву, ярко освещенную морем огней. Как завороженная, Аня  долго смотрела на него. Ничего подобного она еще не видела. Она призналась, что без памяти влюбилась в Москву.Уже было поздно. Ей снова нужно было собираться. Утром Аня возвращалась домой. И мы знали, что, скорее всего, больше не увидимся.

-Спасибо тебе. Можно я тебя отблагодарю?
-Нет, не нужно. Я ничего такого не сделала. Лучше отблагодари тетю Свету.
- Обязательно! Я сделаю ей хороший подарок!  Но я очень прошу тебя – возьми, пожалуйста, вот это. От меня на память.
Она   достала из сумки  ниточку гранатовых бус – самодельное гранатовое колье. Очень простое и дешевое с  виду. Я не носила такие вещи, но чувствовала, что, если  откажу, обижу.
-Красивая вещь. Спасибо.
Мы обменялись адресами и тепло распрощались.

Переписываться нам так и не удалось. Перестройка набирала обороты и, словно огромный молох, перевернула  все тогдашнее общество вверх дном, поставив перед ним совершенно иные жизненные реалии.
Тетя Света, как и большая  часть наших соотечественников, не пережила эти годы. Она умерла в 1996  от рака. Мы с мамой мало чем могли ей помочь, так как сами тогда бедствовали страшно. Гранатовое  колье я отвезла, для лучшей сохранности, к своей родственнице. Больше я его не видела.

Прошло  семнадцать  лет. В тот день я приехала  в  гости к маме. Поужинав, мы сидели в комнате и смотрели телевизор. Точнее, смотрела мама.  Шла  передача об одном из медицинских учреждений где-то на юге России. Кажется, это был какой-то госпиталь для больных детей. Мама  тихо вздыхала, внимательно вслушиваясь в происходящее на экране. Я сидела на диване, грызла яблоко  и думала о чем-то своем. Проблемы отечественного здравоохранения были от меня далеки.
Брали  интервью  у администрации  госпиталя, у врачей. Показывали палаты, где лежали, сидели и с трудом передвигались больные дети. Крупным планом показывали их лица. Выступала  какая-то женщина в белом халате, на груди у нее висел стетоскоп. Она говорила о проблемах финансирования, о нехватке медицинских кадров и лекарств. Она много-много чего говорила.

Я перестала грызть  яблоко и  тоже стала смотреть передачу. Мне стало не по себе. Я поднялась с дивана и подошла  ближе  к экрану,  жадно вглядываясь в лица врачей. Вот опять эта женщина. Я  пристально уставилась ей в лицо.
Да, так и есть! Я не верила своим глазам. Она почти не изменилась. Только взгляд стал еще темнее и серьезней. Мое сердце заколотилось. Я узнала ее. Повзрослевшую, похудевшую. Но все  с тем же светом в глазах. Это была она. Это была Аня.


Рецензии
Вера! Спасибо за рассказ! Доброта, доверие и благородство часто помогают провинциалкам и провинциалам. С уважением! Владимир.

Владимир Пастер   12.07.2018 15:41     Заявить о нарушении
На это произведение написана 121 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.