Кубинские каникулы ч. 2

Бесаме мучо.

Боинг принадлежал авиакомпании «Эйр Франс». Просторный салон светился от  чистоты.  Им достались хорошие места - первые два кресла впереди – «на бровке», как смачно выразился Хуан. Его  просто распирало от гордости от  такой удачи, она  же больше радовалась  возможности беспрепятственно вытянуть свои длинные ноги. Одиннадцать часов лету это все-таки не шутка.
Ее  поразила  красота  французских бортпроводников. Таких  статных мужчин в России она давно уже не видела. Высокие, в синих кителях, с идеальной выправкой, они были элегантны  и учтивы.  Своими безупречными  манерами  они напоминали  ей  офицеров  старых  времен.
Предвкушая встречу с родиной, Хуан пребывал в приподнятом настроении. Он  то много и возбужденно говорил, то пытался за ней ухаживать, то начинал давать ценные советы по поводу предстоящего пребывания на Кубе. Он много рассказал ей о реальной жизни на Острове Свободы  при Фиделе – то, что  невозможно было узнать из   средств массовой информации. Его рассказы еще больше подстегивали ее любопытство.
Время от времени  он доставал из подлокотника своего  кресла маленький портативный монитор и, дико хохоча, смотрел мультфильмы на испанском языке.  Она сидела у иллюминатора и в эти минуты мысленно отключалась. Уткнувшись носом в толстое стекло, она большими глазами  смотрела на  розовые   облака на бирюзовом небе и думала о своем. Что это? Как она, в считанные часы, оказалась здесь, на борту просторного Боинга с красавцами французами, уносившего ее в неведомую страну?

Хуня не подвел и на этот раз. Время в самолете пронеслось  очень быстро. Они прилетали в Гавану к вечеру. Солнце уже садилось, когда серебристый лайнер стал медленно заходить  на посадку. Ее сердце невольно забилось –  она мало путешествовала,  и столь дальних перелетов в ее жизни еще не было. У дверей из зоны прибытия их  ожидали  ребята. Она их не узнала. Загоревшие до черноты, похудевшие,  в вылинявших от солнца майках они напоминали ей папуасов. Привычные  офисные рубашки и костюмы остались где –то там, в далекой дождливой Москве.  Их разгульный вид, жара  и пальмы вселяли  чувство радости и безделья, которые она давно уже не испытывала в  своей  унылой и монотонной  жизни дома.

Заветная сумочка с деньгами была передана по назначению. Свою миссию они выполнили и Джимми, в знак благодарности, дарил им два дня отдыха на Острове Свободы.
Хуан сразу же поехал к родным. А ее отвезли в отель – лучший отель Гаваны. Современный стеклянный небоскреб, возвышавшийся над городом у берега моря. Он напоминал ей парус. Огромный синий парус в океане. Ее комната находилась на семнадцатом этаже. Ребята донесли ее сумку  до двери и распрощались. Вечером  Джимми  устраивал небольшую встречу в ресторане. Нужно быть на высоте, а значит,  необходимо отдохнуть. Она помахала им рукой  и вошла в номер.
Бархатные портьеры были зашторены, и в комнате стоял легкий полумрак. Посередине -  стояла огромная кровать, накрытая  светлым покрывалом. В ванной, слева от мраморной раковины,  в вазе стояли белые розы.  Она  сунула  нос  в  нежные лепестки и  с удовольствием вдохнула  их аромат.  Подойдя  к окну,  она  отодвинула  портьеру и  распахнула  створку.  В комнату ворвался свежий морской бриз  и вдали, уходя за синий горизонт, тихо шумел и переливался на заходящем солнце океан. Зажмурившись, она с размаху плюхнулась на широкую кровать и  радостно покрутила ногами в воздухе велосипед.  Что это было? Сон? Она не верила своим глазам.

В 20.00 в маленьком платье Шанель, лаковых лодочках, с аккуратно уложенными волосами она сидела в фойе отеля в ожидании ребят. Когда они приехали в ресторан, застолье было уже в полном разгаре. Хуан тоже был здесь. Джимми ласково поприветствовал ее. Спросил, хорошо ли она перенесла перелет. Они немного поговорили. Неожиданно, во время их разговора, ее пригласил на танец  молодой кубинец. Она давно не танцевала, но умела и любила это делать. Громкая музыка, шампанское  и зажигательный танец  вскружили ей голову и хотелось окунуться в это  всеобщее веселье и танцевать… танцевать… долго…
Когда, запыхавшись, она вновь села напротив Джимми, тот весело ей подмигнул и прямолинейно добавил:
- Смотри,  будь осторожна.
-Почему? -  с недоумением спросила она.
-Ты плохо знаешь кубинцев…
-Ну да. А кубинцы плохо знают меня – уверенно ответила она, запихивая в рот большую ложку салата.
Ребята отвезли ее в отель пораньше. После  долгого ночного перелета хотелось спать. Нужно было поберечь силы - завтра предстоял насыщенный день.

Утром она проснулась рано. Сон сбился из-за разницы во времени. Она приняла душ, оделась и спустилась в ресторан выпить чашечку кофе. Через час у входа в отель на старом авто ее поджидал Хуан.
 
-Куда мы едем? – спросила она.
-Хочешь позагорать и искупаться? – поинтересовался Хуан.
-Еще бы!  Все лето просидела в офисе.
- Сейчас выходные и на пляже полно народу. Но я знаю хорошее место… Тебе понравится… - и он посмотрел на нее интригующе.

Они долго ехали по утреннему городу. Современные дома a la   советской архитектуры перемежались со старыми ветшавшими колониальными зданиями. После оживленной разноцветной Москвы кубинская столица показалось ей малолюдной и бедной. Ее поразило состояние транспорта в городе.  На полупустых дорогах тут и там мелькали старые американские кадиллаки 50х годов и советские «копейки». Современный мировой автопром на улицах тогдашней Гаваны почти отсутствовал. А с ним заодно и общественный транспорт. Где-то на окраине из окна машины она видела, как немолодые пышнотелые кубинки в ярких платьях штурмовали старый грузовик с открытым верхом. Сверкая толстыми коленками, они бойко карабкались наверх и победоносно усаживались кто на чем. Таких грузовиков с женщинами и мужчинами им попалось по дороге немало. Было видно, что жизнь на Кубе полна превратностей и экзотики, малознакомых жителю современной ей Москвы.

Хуан привез ее на тихий пляж. Народу было немного. Она  разделась и вошла в теплую воду. Волны были сильные, но это только подогревало ее жажду моря. В них хотелось  нырять и барахтаться.  Она  легла на воду и уверенным кролем поплыла прочь от берега. Ее резко окрикнул Хуан  и потребовал вернуться - отплывать далеко было небезопасно. Она не посмела ослушаться. Разбросав руки, она плавно покачивалась на воде недалеко от берега и смотрела на  яркое солнце. Краем глаза она видела, как недалеко, словно толстый поплавок, прикрыв глаза,  тоже покачивался на волнах Хуня. Из воды был виден его толстый живот и  широкие, как медвежьи лапы, ступни.
Начинало штормить. Хуан  махнул ей, что пора выходить. Кто-то принес лежак. Видимо, Хуня  был на этом пляже известным человеком и работающие здесь кубинцы подчинялись ему беспрекословно. Он оставил ее загорать и ненадолго отлучился. Она слегка дремала под раскатистый шум волн, когда какой-то кубинец, видимо опять с легкой руки Хуана, принес ей разрезанный сочный кокос с пластиковой трубочкой внутри. И она долго лежала на солнце, посасывая сладковатый сироп. Вскоре вновь появился Хуня и предложил перекусить.
На краю пляжа, под большим тростниковым навесом, два темнокожих кубинца что-то жарили на углях.  Хуан, словно фокусник, поставил перед ней огромную тарелку с жареной форелью и овощами. Она ела в одиночестве - кроме нее в «ресторане» больше никого не было. Только у края навеса, с любопытством поглядывая в ее сторону, какие-то кубинцы разговаривали с хозяином заведения.
Она попробовала форель и вдруг почувствовала что-то теплое у ноги. Из под стола, прижимая уши и хвост, на нее умоляющими глазами  смотрела рыжая собачонка. Этакая кубинская каштанка. Ради шутки она дала ей рыбу – собака мгновенно проглотила. Она дала еще. И еще. Потом овощи. Собака съела все.
Это ее развеселило. «Все, соба»- ласково приговаривала она, почесывая пса за ухом - «обеденный перерыв закончен. Пора идти сторожить».

К ней подсел Хуня, пристально посмотрел на нее и неожиданно произнес:
-Странный народ вы, русские. К собакам относитесь лучше, чем к людям.
Она застыла, пораженная. Она поняла, что ее обед был невероятным деликатесом. И эти улыбчивые кубинцы были, скорее всего, голодны. Она поняла, почему ела  в одиночестве. Она  кормила собаку форелью на глазах у голодных людей. Как же ей это не пришло в голову?!   
-Может быть, потому что собаки часто бывают умнее и добрее людей – неожиданно выдала она в свое оправдание, и от этих слов ей стало совсем страшно. Хуан пристально смотрел на нее.  Она опустила глаза. В воздухе повисла напряженная пауза. Ей  захотелось провалиться сквозь землю от стыда и смущения.

Они возвращались в Гавану. Медленно ехали в молчании вдоль берега моря.
-Ладно, не расстраивайся – примирительно сказал Хуня. –Кубинцы – очень доброжелательный народ.
-Я – полная дура – в сердцах выдохнула она.
-Я тебя предупреждал – мягко сказал он. - Здесь совсем другая жизнь. Не та, что в Москве.
Они  подъезжали к центру города. На набережной Малекон начинала собираться толпа. По вечерам жители приходили сюда скоротать время, потанцевать и пообщаться. Было много молодежи. Видно, это была главная культурная площадка столицы. А там, над морем, медленно садилось солнце. Хуня остановил машину, и они подошли к парапету.  Она обожала море и могла смотреть на него часами. И сейчас,  уставилась, словно завороженная, на золотистую дорожку, уходившую куда-то за горизонт. Вдруг, сзади раздалась  мелодия. Она оглянулась – перед ней стояли два темнокожих  бедных старика с гитарами и, нежно глядя на нее влажными глазами, пели  знаменитую  «Бесаме мучо». В стороне с загадочной улыбкой маячил Хуан.

Это была очень старая песня. Она слышала ее много раз, но сейчас ее сердце почему-то странно заныло. Она посмотрела на освещенный солнечным закатом город и вдруг ясно поняла, что  вся ее  странная кубинская поездка запомнится ей не  роскошным отелем с розами, не  рестораном и даже не купанием в океане. Она останется в ее памяти  этим оранжевым закатом над темной водой и этими морщинистыми стариками, так  нежно поющими ей о любви.  Ей захотелось закрыть лицо руками и расплакаться.

-Зачем ты это сделал? – спросила она Хуню, когда они продолжили путь.
-Джимми велел сделать так, чтобы тебе здесь было хорошо – неожиданно выдал тот.
Она удивленно вскинула брови и, помолчав,  произнесла:
-Тебе это удалось.

Он высадил ее у отеля. Через два  часа здесь же, в ресторане в подвальчике, Джимми вновь  собирал друзей на вечеринку. Надо было быть. Она поднялась в номер. Такая интенсивная светская жизнь была для нее, офисной лошадки,  непривычной. От свежего воздуха и обилия впечатлений чувствовалась усталость. Глаза слипались. Она села на кровать, тихо свернулась калачиком на краю и заснула.

Продолжение следует.


Рецензии
Прекрасный очерк,Вера. Спасибо.

Сцена с форелью потрясающая.
Буду ждать продолжения этих путевых заметок.

Рой Рябинкин   14.07.2018 10:02     Заявить о нарушении
Спасибо, Рой. Скоро будет.

Вера Красавина   14.07.2018 10:19   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.